Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле

Мода, поскольку она повсюду, становится темой салонных разговоров. В аристократических кругах, в частности, с удовольствием обсуждают нелепые наряды. В Англии, во Франции, в Священной Римской империи и в Соединенных провинциях [в Нидерландах] благодаря новым видам дешевого тиражирования начиная с 1760 г. зарождаются многочисленные печатные сатирические издания.

Свобода прессы в Англии, вовлеченность публики в политику, множество кафе и газет способствуют появлению в печати тысяч карикатур.

В XVIII веке в них присутствуют разнообразные темы: женщина, не отдающая себе отчета в чрезмерных тратах (за это расплачивается Мария-Антуанетта), и феминизированный мужчина, типа макарони, либо претенциозный мужчина, денди начала XIX столетия. Также определяется взаимоотношение между манерой одеваться и принадлежностью к политическому клану, социальному классу, географической или национальной идентичности.

Так француз изображен на карикатуре в придворном наряде, а испанец – с огромными брыжами. Английский консерватор носит строгую одежду, редингот и сапоги, в отличие от сторонника партии вигов[335], одетого в богатые одежды, вдохновленные французской культурой. Карикатуры выводят на сцену неожиданные поступки, преувеличивают, умаляют или высмеивают предметы гардероба, служащие объектами насмешки или сплетен. До французской революции наряд помогает дискредитировать противника и превращается в политический инструмент. Любимые мишени – излишне жеманные мужчины.

От макарони до денди

Весь XVIII век отмечен как эксцентричным, так и другим, более сдержанным мужским стилем. Стиль становится дискурсом, доступным для большого числа потребителей. Мужской силуэт тоже оказывается в центре едкой критики, основанной, главным образом, на женоподобии.

В Италии макарони становится героем мира бурлеска, его обвиняют в пьянстве и обжорстве. В 1757 г. Дэвид Гаррик в театральной пьесе «Кокетливый мужчина» называет своего персонажа «Макарони». Этот термин обозначает, главным образом, мужской стиль 1760–1770 гг. Однако он также изобличает образ жизни, то есть времяпрепровождение молодых аристократов, страстно увлекшихся макаронами после своего Большого турне по Италии и проводящих все ночи напролет в Macaroni-Club, как называли Almack’s Club на улице Сент-Джеймс, где собираются виги [336].

Народ, подражая напыщенному стилю их нарядов в пастельных тонах с вышивкой золотом и блестками, покупает подобную одежду подешевле. Парики вдохновлены женской модой, они присыпаны белой пудрой, украшены бантами и умащены косметикой. Добавьте к этому красные каблуки, декоративные пряжки на обуви, изукрашенные табакерки либо очки… Слишком по-французски для того, чтобы быть честным человеком… и слишком броско в сравнении со строгой английской одеждой того времени [337].

Макарони становятся героями народных песен. Социальная английская сатира в виде эстампов, театральных пьес и литературы веселится всласть. Хотя историография сначала относилась к этой теме как к одному из многих эксцентричных феноменов [338], она все же признала ее социальное и политическое влияние [339].

Со временем термином «макарони» начинает обозначать содомита. Характеристика денди эпохи Регентства (примерно 1860 г.) – прихотливость в потреблении, безответственность, отторжение буржуазного стиля – уже проявлялись у макарони.

Дендизм в своей английской интерпретации – это стиль и манеры. Однако во Франции он превращается в жизненную философию, прозу и поэзию. В 1845 г. публицист и писатель Жюль Барбе д’Оревильи описывает дендизм как сочетание присущего французам тщеславия и английской оригинальности [340].

Его представителем является ироничный и томный Джордж Брам-мел (1778–1840 гг.), прозванный «Красавчиком Браммелом» за фасон манжет и узел галстука. Находясь на пике популярности, безродный Браммел держит в своей власти всю британскую аристократию.

Он притягивает своим безупречным нарядом – продуманным и прекрасно сшитым ансамблем, предназначенным скорее для того, чтобы удивлять, а не нравиться.

Философская позиция Браммела заключается в том, чтобы не представлять из себя ничего особенного – поза, в которой сконцентрирована вся неуверенность периода заката аристократии и подъема демократической политики. Впрочем, он отказывается от моды франкофилов, в частности от перьев, адаптируя свой стиль к городскому, даже спортивному образу жизни. Ближе к 1800 г. по «спортивной одежде» английской знати можно судить о том, сколько времени она тратит на присмотр за своими угодьями.

Мужской наряд состоит из цилиндра и фрака в сдержанных тонах, шерстяного галстука, коротких штанов и прочных сапог для верховой езды. Браммел, придерживающийся этого стиля, прогуливается под аркадами Лондона, что внушает мысль одновременно о стирании классовых различий и главенстве развлечений и досуга. Несмотря на то что его порицают, он тем не менее считается иконой стиля и очень скоро осознает связь между модой и известностью [341].

Делая вид, что привержен простоте революционных идеалов, денди посвящает себя красоте и личностному развитию, не забывая о материальных благах. Это движение скоро набирает популярность в Англии и чуть позже в России. Литературная интерпретация превратила дендизм в нравственную и художественную философию [342].

Одежда специального назначения: от платья новобрачной до тюремной робы

До эпохи индустриализации специальная рабочая одежда, как и одежда для торжественных церемоний, в частности для единичного события, большинству людей была недоступна [343]. Одежда труженика, рабочего, как правило, мало представлена в музеях. Причины кроются в износе и вторичном использовании одежды в целях экономии[344], а также в стремлении музеев сохранять скорее элитные, а не утилитарные экземпляры.

Особый статус рабочая одежда приобретает только в XIX веке, даже если представители тех или иных профессий по-прежнему отдают предпочтение подержанным вещам. Специальная одежда, которую продают рабочим на крупных складах, навязывает визуальную социальную иерархию, отличая хозяина от служащего. Например, слуги носят форменную одежду темного цвета, подразумевающую моральные ценности, порядок и чистоту. Но бурный рост потребления также несет ответственность за унификацию этих нарядов. В самом деле, не следует допускать, чтобы служащий модно одевался, демонстрировал экстравагантность, тщеславие или, того хуже, импровизировал [345]. Если художник на Севрской мануфактуре работал в парике и типичной для XVIII столетия городской одежде, то начиная с 50-х гг. XIX века повсеместно вводится рабочая блуза [346].

По торжественным случаям именно аксессуары придают смысл одежде. Однако во многих культурах участники брачной церемонии и так одеваются в одном стиле по причине символичности, желая почтить и поддержать новобрачных. В 1816 г. принцесса Шарлотта, кузина королевы Виктории, вводит в моду белое платье новобрачной. Сначала это новшество приживается в Англии, затем – по всему миру благодаря долгому правлению королевы Виктории (1837–1901 гг.). На свою свадьбу в 1840 г. она надевает платье из шелкового атласа с кружевами, сшитое в Спиталфилдсе[347].

После того, как оно появилось в модных